Властные отношения в культурных институциях и то, чего не найти в их архивах?
Каролина Рито
10 ноября, 9:00
Кому: Лоранс Рассел, Фелисити Аллен, Франсуаз Вержес
Когда Алина Белишкина, Яна Кличук и Джоана Монбарон впервые написали мне по поводу Кураторского форума в 2020, их приглашение подразумевало мое очное участие в симпозиуме* в Санкт-Петербурге. Однако вспышка COVID-19 и последовавшие за ней ограничения передвижений вынудили культурных работников по всему миру перепридумывать программы своих мероприятий. Так, вместо публичного события организаторы предложили новые форматы участия, соответствующие нынешним реалиям. Меня пригласили вступить в переписку, которую я этим письмом и начинаю, с вами — Лоранс Рассел, Фелисити Аллен и Франсуаз Вержес. В центре внимания организаторов cимпозиума* этого года — образовательная роль культурных институций и кураторская практика после случившегося «образовательного поворота». По просьбе организаторов мы также обсудим властные отношения внутри и вне культурных институций и обратимся к тому, как институциональные архивы воздействуют на эти отношения или даже приводят их в действие. Как куратор и исследовательница, я особенно заинтересована в этом разговоре. Более того, мне бы хотелось понять, как обозначенные вопросы соотносятся с исследовательскими возможностями культурных программ и последующим переориентированием функций институций современного искусства.

Архив можно рассматривать буквально как коллекцию объектов, которая либо находится на хранении и скрыта от глаз, либо открыта для публики в постоянной экспозиции. Архивы европейских музеев, от краеведческого до этнографического, нередко представляют собой результат разграбления колонизированных земель и являются ключевым компонентом процессов эпистемологического доминирования, территориальных оккупаций и угнетения. И пусть колониальное происхождение этих архивов уже некоторое время подвергается пристальному анализу, структуры легитимации принципов, согласно которым действуют вышеупомянутые институции, практически не меняются; что уж говорить о принципах экспонирования и интерпретации выставленных объектов. Как мы знаем, и это подтверждают события последних месяцев [Каролина пишет в сентябре 2020 года — прим. ред.]: колониальные архивы обнаруживаются не только в музейных стенах. Последняя волна протестов по всему миру, запущенная убийством Джорджа Флойда полицейскими в Миннеаполисе, заметно усилила критику присутствия отсылок к колониализму (в том числе и в архивах) в публичном пространстве. В Бристоле можно было наблюдать разрушение статуи Эдварда Колстона, работорговца, а в Лиссабоне и Бельгии статуи священника Антонио Фиерры и короля Леопольда II облили красной краской.

Сейчас, когда я пишу это письмо, британский The Guardian выпустил статью о музее Питта Риверса (Оксфорд) — одном из множества европейских музеев с проблематичным колониальным прошлым и настоящим.. [1] Новости сообщают, что музей, проконсультировавшись с коренными общинами шуаров из Перу и Эквадора, принял решение пересмотреть свои методы работы с артефактами и согласился убрать цанцы [2]из постоянной экспозиции. Правда, убрать объект из экспозиции не значит решить проблему; напротив, это может способствовать тому, что модернистская и колониальная матрица, сообразно которой конфигурируются визуальные культуры музеев, окажется вне нашего поля зрения. Что делать видимым? — такой же политический вопрос и политическое решение как и «что делать невидимым?» посредством видимости.

В то время как некоторые города и музеи действительно пытаются справиться с повседневным и эпистемологическим насилием, которое несут их статуи и постоянные коллекции, причина, по которой музейные архивы оказываются ключевым узлом в структуре властных отношений, заключается не столько в объектах, которые в них содержатся, а сколько в высказываниях, которые эти артефакты делают возможными.

Рассуждая о формировании архивов в контексте естественных и гуманитарных наук, Мишель Фуко напоминает нам, что архивы — это не только физическое собрание артефактов, произведений искусства, объектов и данных. [3] Для него архивы предшествуют приобретениям, объектам, интерпретации и каталогизации. Архив есть априори того, что могут артикулировать эти объекты. Архив управляет формулированием и появлением высказываний, в том числе и тех, что легитимируют работу выставочных институций, их приобретения, а также экспликации на их выставках.

Чтобы немного сместить акценты, не оставляя продуктивных противоречий между архивами и высказываниями в музеях, я бы хотела сосредоточиться на функциях тех институций, которые не занимаются коллекционной деятельностью. До конца 2019 года я занимала позицию руководителя отдела Публичных Программ и Исследований в Nottingham Contemporary, где изучала возможности внеакадемических исследований в галерейном контексте. Основываясь на проделанной мной работе, я пришла к выводу, что институции без коллекций создают возможность пересмотреть принципы, которыми руководствуются музеи, — в частности, заботу об объектах из коллекций, как на уровне исследований, так и в вопросах хранения и экспонирования. [4] Вопрос собственно такой: о чем «заботиться» институциям без коллекций? Какие политические и архивные силы эти институции мобилизуют? Иными словами, где же размещаются онтологические «архивы» институций без коллекций? Вернемся к идеям Фуко, чтобы уточнить: поскольку архив предшествует институции, все подчиняется его системе, которая регулирует то, что произносится, видится и утверждается. В основе институций — архивы властных отношений, процессы легитимации и протоколы, валидирующие их действия. Но как нам их рассмотреть и, наконец, задействовать иным образом?

В других текстах я уже замечала, что организации, в основе которых лежит исследовательская деятельность, могут предложить важнейшие инструменты для формирования и реформирования принципов, лежащих в основе этих самых организаций. Начиная с (пере)определения их функций, заканчивая темпоральностью их программ и тем как они используют инфраструктуры (физические и эпистемологические). Я полагаю, что «вовлеченные исследования» (enacted research) в контексте институции предлагают инструменты и условия для создания априори критического постколониального архива, выходящего за рамки ожиданий и принципов современных выставочных учреждений. Здесь следует остановиться на нескольких моментах. Во-первых, в своем аргументе под «исследованием» я понимаю то, что противостоит нормативности академического исследования, как практики воспроизведения валидированных протоколов, соответствующих европоцентрической традиции производства знаний. Я опираюсь на призыв Арджуна Аппадурая к «праву на исследование», где исследование означает инструментарий, доступный каждому, кто хочет открыть для себя что-то новое и способствующий «изучению того, что нужно знать, но еще не познано». Вместо того, чтобы быть исключительно академическим, исследование проводится при необходимости погружения в неизведанное когда- и кем-угодно. Говоря практически, исследованиями можно заниматься в любых условиях и контекстах, и инструменты для него можно обнаружить, развивая первичные исследовательские вопросы. Этот процесс может быть осуществлен и в контексте институций. Заявляя о своей исследовательской деятельности, институция указывает на то, что она уже/всегда находится в состоянии постоянного вопрошания, способствуя формированию культуры дебатов и коллективного исследования, которое движимо не консенсусом, а совместными усилиями по анализу и переформулированию. Исследовательский коллектив складывается не из предопределенных сегментов аудитории; напротив, это коллектив в становлении, члены которого объединяются благодаря разделяемому любопытству. И наконец, организация, в основе которой лежит исследовательская деятельность также признает иную темпоральность, сопротивляясь неолиберальному давлению, принуждающему создавать новые культурные продукты с заранее определенной целевой аудиторией. Я выступаю за программы, которые формируются на основе продолжительных исследований, активируются вопросами и предполагают различные форматы и способы обращения к публике — от открытых мероприятий (выставки, показы, дебаты, и т. д.) до процессов переопределения внутренних институциональных протоколов.

И, закончив это продолжительное отступление, вернусь к изначальным концептуальным рамкам симпозиума*, т. е., к последствиям «образовательного поворота». Я задаюсь вопросом, есть ли связь между исследовательским потенциалом выставочных институций и тем как в них функционируют образовательные практики. Мобилизуя новые образовательные модальности, лежащие вне поля формального образования, кураторская и художественная деятельности создали инструменты, необходимые для развития культуры коллективных и открытых диалогических практик. Любопытно, смогли ли эти практики заложить основу для применения методов «вовлеченного исследования» (enacted research) — процесса, предполагающего длительные и различные формы взаимодействия с тем, что еще не познано.

Прежде чем передать слово следующему участнику, хотела бы добавить еще один вопрос к тем, которые были предложены командой симпозиума*. Учитывая озвученные мной тезисы, мне интересно, что вы думаете о возможностях «вовлеченного исследования» в институциональном контексте; можно ли, на ваш взгляд, используя его как метод, пересмотреть функции институциональных инфраструктур и вывести их за пределы модернистских/колониальных моделей.

С нетерпением жду ваших ответов и надеюсь продолжить разговор очно.
Каролина
1. David Batty, 'Off with the Heads: Pitt Rivers Museum Removes Human Remains from Display', The Guardian, 13 September 2020, sec. Culture, https://www.theguardian.com/culture/2020/sep/13/of....

2. Прим. переводчика: Подробнее о «цанцах»: https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A2%D1%81%D0%B0%D0%BD%D1%82%D1%81%D0%B0

3. Michel Foucault, The Archaeology of Knowledge ; and the Discourse on Language (New York: Pantheon Books, 1982).

4. Чтобы больше узнать о роли современного традиционного музея как хранителя артефактов, смотри документальный фильм Фредерика Уайзмана National Gallery (2014).
1
4
/
Лоранс Рассел
Дорогая Каролина,
Ответить на твое письмо, полное интересных ...
12 Nov
кураторский форум
EN
RU
/
О ПЕРЕПИСКЕ
Дискуссии симпозиума* проходят в формате обмена письмами между российскими и зарубежными исследователями, кураторами, педагогами и художниками. В личной переписке участники дискуссии размышляют на темы, предложенные кураторами симпозиума*, и говорят о том, что им кажется важным в настоящее сложное время.
ПЕРЕПИСКА
Властные отношения в культурных институциях ...
Участникам этой переписки было предложено поразмышлять над проблемами проектов участия. Такие проекты задумываются художниками, кураторами и педагогами с намерениями включить (приобщить) участников из внехудожественной среды в культурный процесс, но что эти проекты значат для участников и для самих инициаторов проектов?
Разделяя полномочия ...
Каролине Рито, Лоранс Рассел, Фелисити Аллен и Франсуаз Вержес был предложен формат переписки для обсуждения принципиально важного вопроса властных отношений в культурных институциях и того, какой след эти отношения оставляют в институциональных архивах.
ГМИИ им. А.С. Пушкина и ГЦСИ в Санкт-Петербурге при поддержке «Фонда поддержки инноваций и молодежных инициатив Санкт-Петербурга» в рамках 2-го Кураторского форума © Санкт-Петербург 2020
Content Oriented Web
Make great presentations, longreads, and landing pages, as well as photo stories, blogs, lookbooks, and all other kinds of content oriented projects.
Участникам этой переписки было предложено поразмышлять над проблемами проектов участия. Такие проекты задумываются художниками, кураторами и педагогами с намерениями включить (приобщить) участников из внехудожественной среды в культурный процесс, но что эти проекты значат для участников и для самих инициаторов проектов? Какие формы ответственности они возлагают на себя и на других? В своей переписке Дмитрий Виленский, Пабло Хельгера, Сюзана Милевска и Бернадетт Линч подошли к этим вопросам с разных сторон, но находясь (как и мы с вами) в похожей ситуации глобального политического кризиса, дистанцирования, «радикальной домашней жизни» и невозможности участия.
Разделяя полномочия.
Что не так с проектами участия?
Content Oriented Web
Make great presentations, longreads, and landing pages, as well as photo stories, blogs, lookbooks, and all other kinds of content oriented projects.
Каролине Рито, Лоранс Рассел, Фелисити Аллен и Франсуаз Вержес был предложен формат переписки для обсуждения принципиально важного вопроса властных отношений в культурных институциях и того, какой след эти отношения оставляют в институциональных архивах. В своих письмах авторки размышляют о возможности вовлеченного исследования, о потребности действовать изнутри самих институций, и о том, как включить практику заботы и принципы коллективного действия в институциональные процессы. Предлагая «ложную поэму», Фелисити Аллен спрашивает, могут ли сплетни стать феминистской стратегией, в то время как Франсуаз Вержес подчеркивает роль расового фактора в незащищенности культурных работниц. Переписка ставит под вопрос устройство институций и то, кем, для кого и как создаются их архивы. Чтобы ответить, авторки, помимо прочего, обращаются к феминистской педагогике и предлагают переосмыслить то, что в культуре и обществе считается естественными и самоочевидным.
Властные отношения в культурных институциях и то, чего не найти в их архивах
Content Oriented Web
Make great presentations, longreads, and landing pages, as well as photo stories, blogs, lookbooks, and all other kinds of content oriented projects.